С завидным постоянством эти романы возвращались ко мне обратно, иногда через два-три месяца, иногда через год. Две рукописи вообще затерялись, исчезли, но, естественно, это были копии. Оригиналы хранились на дискетах и в компьютерной памяти. Выход небольшим тиражом «Жизнеописания странников» можно считать приятной случайностью, слегка польстившей моему самолюбию, не более того. Книга представляла собой беллетризованные биографии Леонардо да Винчи, Коперника и Ньютона, объединённые мыслью, что все трое были пришельцами. Смелый человек Сева Парфёнов, рискнувший выпустить «Странников» в свет, вскоре после того и разорился. Как-то за дружеским винопитием Сева поделился со мной любопытной догадкой. Оказывается, он считал, что причиной его разорения был не дефолт, не коммерческие просчёты, а тот факт, что он прочитал подряд все мои сочинения. Летом мне стукнет тридцать шесть лет, и в связи со всем вышесказанным я без энтузиазма оглядывался на прожитую жизнь, если к этому ещё добавить, что даже те, кто знал, что я писатель, частенько в этом сомневались.

— Допустим, — сказал я с вызовом. — Допустим, писатель. И что из этого следует?

— Зачем же так? — мягко заметил Гарий Наумович. — Вы писатель без всяких «допустим». На мой взгляд, один из лучших. Ваших «Странников» я прочитал за одну ночь. Замечательная вещь.

Я буркнул что-то невразумительное, не веря в его искренность. Давненько не слышал таких комплиментов. В прежние годы меня иной раз похваливала жена, особенно если удавалось отхватить приличный гонорар за какую-нибудь статейку в журнале, но с ней мы развелись три года назад.

— Кстати, Виктор Николаевич, моё предложение может оказаться для вас неплохим финансовым подспорьем. Насколько мне известно, настоящие писатели в наше время не самые богатые люди. Или деньги вас не интересуют?

Тут он, разумеется, попал в точку.